5.6
Поддержка ЛГБТ-подростков

Часто эмоциональное напряжение, которое испытывают ЛГБТ-подростки, не соотносимо с хрупкостью их психики. Молодым гомо- и бисексуалам необходима поддержка и принятие взрослых, чтобы спокойно и безопасно пройти все этапы взросления.

5 минут
Расшифровка интервью
Размер шрифта UP DOWN

Один из проектов «Российской ЛГБТ-сети» связан с тем, что мы развиваем систему онлайн чата с психологами. Одна из задач этого проекта — сделать доступным канал психологической помощи именно для молодежи и подростков. Потому что для подростка, например, пойти в какую-то организацию за помощью психолога — сложно. Мама спросила: «Куда ты?», папа спросил: «Куда ты пошел?», и из-за этого могут возникать сложности. Обратиться по интернет-каналу для подростка оказывается проще.

Они к нам обращаются, да. Очень часто это вопросы: “Как мне сказать родителям?” Или вопросы не про родителей, а про отношения: «я в кого-то влюбился, как мне сказать этому человеку?» Потому что с той стороны может быть, например, неадекватная реакция, или может ожидаться какая-то гомофобная реакция. Или наоборот: «я сказал, но меня отвергли». Такие, собственно, вопросы. Вопросы, характерные вообще для этого возраста, нормальные для этого возраста. Но для тинейджеров («подростки» в нашей отечественной концепции где-то до 15 лет, а если мы говорим «тинейджеры», то берем европейскую модель, и получается у нас до 19 лет включительно), для этого возраста нормально выстраивать отношения, нормально хотеть влюбляться, нормально хотеть ждать ответа, нормально, чтобы эти влюбленности пока еще не перерастали в какие-то более глубокие формы. Потому что мы повлюблялись, у нас были какие-то отношения, потом они прошли, потом я уехал учиться, мой партнер уехал учиться и тд. Это переходит уже на какой-то новый уровень. Редко когда из подростковых отношений выстраивается семья. Бывают, конечно, такие вещи, но мы не всегда этого ждем.

Что важно? Важно, чтобы подростки спокойно и функционально могли пройти этот этап. Чтобы они могли позволить себе влюбляться, даже страдать. Но страдать из-за чего? Из-за того, что мне не отвечают взаимностью? Это один тип страданий. Из-за того, что я боюсь сказать, кто я есть? Из-за того, что я боюсь, что меня отвергнут все мои родные, близкие, друзья? Это уже совершенно иной уровень страданий, который не соотносим с хрупкостью подростковой психики. Почему Игорь Семенович Кон — очень известный исследователь, академик, социолог, пишет, что ЛГБТ-подростки значительно чаще совершают самоубийства? Потому что градус напряжения из-за того, что они не могут сказать о себе, не могут открыться, у них значительно выше. И это еще один вопрос к обществу: хотим ли мы терять подростков только потому, что мы таким образом к ним относимся, таким образом строим нашу социальную действительность, что они чувствуют себя людьми второго сорта и прыгают с крыш? Для меня это самый острый и самый трагический вопрос. Пока мы разбираемся с нашими социальными конструктами, пока мы вводим законы «о пропаганде», чтобы отвлечь внимание от каких-то других, на самом деле более важных политических вопросов, мы жертвуем конкретными детьми, конкретными подростками, конкретными семьями.

Еще одна проблема — ни один родитель у нас не может быть до конца уверен, кто его подросток. Дело в том, что мы опрашивали взрослых представителей ЛГБТ-сообщества, я не помню уже конкретный процент, но буквально треть своим родителям сказала о том, что они относятся к ЛГБТ, про остальных их родители догадывались может быть, но, тем не менее, остальные про это со своими родителями не говорили. Родители могут быть свято уверены, что их дети гетеросексуальны и цисгендерны, но это может быть не так. Поэтому завтра любой родитель может обнаружить, что у его ребенка такая жизнь. Даже если вы уверены, что у моей дочери — муж, а у моего сына — жена, может обнаружиться, что это фиктивный брак, например, который организован только для того, чтобы вам, родителям, было спокойно. То есть даже эти контракты можно фальсифицировать для того, чтобы поддержать видимость баланса, но если мы представим, как люди живут в такой ситуации, поддерживая внутри одно, а снаружи другое — это очень тяжелая жизнь, очень высокое напряжение, а, главное, непонятно во имя чего. Совершенно не понятно. Если бы речь шла о вопросах, хотя бы кому-то наносящих вред, но ведь это личные особенности, которые стоило бы воспринимать именно как особенности, и не более. Это не повод для того, чтобы люди гибли.

Мария Сабунаева