11. Мой ребенок – интерсекс

Расшифровка интервью
Размер шрифта  

На меня произвела очень сильное впечатление одна история: ко мне на консультацию пришел человек, который имел специфическую особенность хромосомного набора, и в силу этого человек родился с генитальными особенностями, то есть, гениталии были развиты так, что нельзя было однозначно определить пол — мужской или женский. И родители отказались от этого ребенка, оставили его в роддоме. Ребенка забрали дедушка с бабушкой. В свидетельстве о рождении его записали как мужчину, назвали мужским именем, и он жил со своими дедушкой и бабушкой достаточно благополучно до восьми лет. Потом дедушка умер, и бабушка волновалась, что она не справится с воспитанием ребенка, у нее была травма после смерти дедушки. Родители забрали ребенка, привезли его в Свердловск (где они жили), повели к врачам. И врачи сказали: “Что вы, что вы! Из него никогда не получится настоящего мальчика, он не репродуктивен при таком наборе хромосом. Он будет маленького роста, он не будет счастливым человеком, мы тут все подкорректируем, сделаем из этого мальчика настоящую девочку”. И вот, в восемь лет ребенку сделали “нормализующую” операцию, сменили имя на женское и отправили в свердловскую школу с женским именем и женским паспортным полом. У ребенка начались очень тяжелые психологические проблемы: в подростковом возрасте было несколько попыток суицида. В 16 лет ребенок полностью разорвал отношения с родителями. По нашим законам, интерсекс человеку нельзя поставить диагноз “трансгендер”, поэтому изменить пол, то есть пойти на корректирующие операции, практически невозможно. Человек поменял имя на гендерно-нейтральное, взял фамилию дедушки, тоже без гендерного окончания, а с родителями вообще никаких отношений не поддерживает. Человек с отличием окончил университет, у него очень хорошие способности, но очень сильная психологическая травма, и очень сильная десоциализация из-за этого. То есть, человеку очень трудно контактировать с другими людьми, очень трудно заявлять о себе. В большинстве случаев, это связано не с его физиологическими особенностями, а именно с отношением к нему родителей и врачей.
На основе тех данных, которые у нас есть, мы можем видеть, что принципиальных отличий в продолжительности жизни человека с интерсекс вариацией, по сравнению с “обычными” людьми, нет. То есть, у них общая средняя продолжительность жизни. Качество жизни очень сильно зависит от того, через что они прошли, то есть от этих самых “нормализующих” операций, от детского травматического опыта, от способности принимать себя и способности общества принимать их. Если человек находится в ситуации конфликта со своим телом, в ситуации конфликта с окружающим миром, то, чаще всего, этот конфликт связан не с особенностями строения тела, а с особенностями отношения окружающих к этим вариантам строения. В таком случае, мы можем говорить, что и суицидальные попытки чаще случаются у людей, испытывающих давление со стороны окружающих. Но и разного рода осложнения “нормализующих” операций имеют значение, как и неэффективная гормонально-заместительная терапия. Тут очень важен индивидуальный подход, индивидуальные решения.
Человека нельзя “вылечить” вопреки его собственному желанию, вопреки его собственному взгляду на свое собственное тело. Во-первых, должно быть больше позитива в отношению к человеку со всеми особенностями его развития. Человек должен быть включен в полноценную реальность существования с самого детства. Он не должен чувствовать себя изгоем из-за того, что у него имеются какие-то особенности развития. Во-вторых, вся помощь, которая оказывается ему врачами или психологами, должна быть согласована с его индивидуальными особенностями, чтобы она не шла наперекор его видению самого себя.

Анна Гизуллина